Четверг, 25 Май 2017, 13:34
Приветствую Вас, Гость
Главная » Файлы » Домашняя библиотека » Фэнтэзи

Человек с топором
07 Июл 2011, 19:48

Юрий Никитин

Человек с топором

 

Часть первая

 

ГЛАВА 1

 

Дверь на кодовом замке, но рядом в бетонной стене глубоко процарапаны три цифры. Для верности продублированы прямо на двери острием ножа. В чуткий волчий нос шибануло запахом застоявшейся мочи. Пол мокрый, а под стеной с почтовыми ящиками вообще широкая зловонная лужа.

Стены, как водится, в матюгах, телефонных номерах и кратких, но выразительных мнениях жильцов младшего поколения друг о друге. Морщась, Мрак ткнул пальцем в кнопку лифта. В невидимой шахте долго гремело, стонало, грюкало. Из двух лифтов исправен один, прибыл не скоро, а когда распахнул дверцы, Мрак шагнул как в темную пещеру. На ощупь отыскал нужную кнопку. Стены лифта, ессно, изукрашены матом, славословиями в адрес «Спартака», засижены прилепленными комочками жвачки, что создавало сюрреалистическую картину стен, покрытых созревшими чирьями.

На двенадцатом он вышел прямо на сообщение: «Здесь живет Аня. За десять баксов с аналом!», прошел по загроможденному старой мебелью и разной дрянью коридору. Две обшарпанные двери, чутье подсказало, что лучше в левую, мужчины всегда предпочитают налево, позвонил, выждал, позвонил снова. Никто не ответил, он мощно бухнул кулаком. По ту сторону испуганно отозвалось эхо.

Дверь отворилась, когда он собирался ударить ногой. Из помещения пахнуло спертым воздухом, прокисшим супом, давно не мытыми телами. В прихожей с металлическим звоном носятся крупные, как пули, зеленые мухи. Теперь таких встретишь только в дальних селах на скотофермах.

В щель со злостью смотрела толстая неопрятная баба. Дверь не отпускала, Мрак хмуро уставился на помятое лицо с багровыми пятнами. У бабы, даже бабищи, воспаленные веки настолько распухли, что покрасневшие белки глаз можно разглядеть только в щелочки.

— Чо? — спросила она сиплым пропитым голосом.

— Собутыльник?

— Ага, — ответил Мрак.

— Наливай!

Он дернул дверь, оттеснил хозяйку плечом. Баба спорить не решилась, только бурчала за спиной, такого попробуй останови, он слышал ее шлепающие шаги, словно следом шла вылезшая из воды гигантская утка. На кухне в нос ударил уже знакомый кислый запах. Его передернуло от горы немытой посуды на столе и в раковине. Проходя, с силой толкнул створки окна. Шпингалеты вылетели, в помещение ворвался свежий воздух.

Струи воздуха сдвинулись только сейчас, ноздри уловили знакомое, он пошел по запаху. В третьей комнате, самой дальней, на измятой постели раскинулся одетый мужчина с красными всклокоченными волосами. В ботинках, на подошвах присохшая глина. Брюки испачканы красным соусом, измятая и грязная до безобразия рубашка в пятнах. Небритое опухшее лицо в таких же синюшно‑багровых пятнах, как и у бабы.

Мрак придвинул ногой стул и, не отрывая взгляда от страшного испитого лица, сел. Под ногами загремели пустые бутылки. Запах спиртного стал мощнее. Олег не шелохнулся, покрасневшие зеленые глаза бессмысленно смотрят в потолок, лицо постарело, обрюзгло. Ага, это по‑ученому называется депрессия. Только не в пещере, не в поисках Истины, какие поиски с той толстой бабой, здесь уже не поиски, а как бы все взад, наоборот. В смысле, отвернуться и поскорее забыть, что нашел. Увы, похоже, в самом деле что‑то такое нашел, что забыть хочется, но память такая штука хитрая…

— Живой еще?

Олег даже не качнулся от могучего толчка. Мрак с недоумением посмотрел на костяшки пальцев. Показалось, что ткнул чугунную статую.

— Ты что?..

— сказал Мрак зло.

— Хошь, нашатыря принесу? Или сразу ведро с аммиаком?….. Я к тебе за помощью пришел, а тебя самого кто бы спас.

Олег наконец повернул голову в его сторону. Мрак содрогнулся. Опухшая морда стала вдвое шире, щеки обвисли, нос сизый, а печальные глаза волхва… надо признаться, в хорошие дни малость умные, сейчас тупые и сонные.

Олег раздвинул губы, из пересохшего горла выползло что‑то сиплое. Мрак прислушался, но волхв всего лишь пытался прочистить горло, словно оно покрылось толстой коркой ржавчины.

— Мрак…

— донеслось хриплое, — Мрак… как мне хочется обратно…

— Куда, — спросил Мрак обрадовано, умное чудо заговорило, даже бить не пришлось, — в… ну, эту… фаллопиеву трубу?

— В привычный мир, — прошептал Олег.

— Где ничто не менялось. Снова замки, драконы, принцессы, колдуны и эльфы… Ничего нового, все знакомо, привычно. Наперед знаешь, где и как, кого чем, что и за что… И какой твой поступок верен, какой — нет.

Мрак ногой придвинул стул, сел. Олег смотрел измученными глазами.

— Да ты только спроси, — предложил Мрак.

— Я вот он!… Я те щас, как оракул, враз расскажу, за какой такой поступок тебя в котел с кипящей смолой, а за какой — ангельские крыльи… и, ессно, в суп.

— Мрак, какой ты злой. Мрак сказал сердито:

— А ты чо мелешь, чо мелешь? Африку, видишь ли, открыл! Думаешь, мне не хотелось взад? Мне еще больше. Это тебя в том мире били, клевали, лягали, бодали и кусали, а я там сам бил, клевал, бодал. А иногда и топтал всласть. Правда, иногда и меня, но я — чаще. А здесь чаще — меня. Но счастье чуем только от баланса в свою пользу, верно?… Однако ж мы здесь. Значит, для чего‑то мы есть? Во, почти в рыфму!

— Для чего?

— Кто у нас мудрый? Ты и ответь.

— Это бездна, — проговорил Олег дрогнувшим голосом.

— Мрак, я боюсь туда заглядывать!… Один раз уже заглянул, каждую ночь просыпаюсь с криком. Ни одна женщина меня не выносит…

— Еще бы, — согласился Мрак, — визг у тебя что надо. Как‑то я поросную свинью резал тупым ножом…

— Меня мучают кошмары, — объяснил Олег тускло.

— Когда напиваюсь, отходят малость. Ну, и то счастье…

— Ага, счастье. А куда боишься…

Олег с трудом подвигался, лег поудобнее. Было видно, что ему трудно шевелиться, словно весит тонну. А то и не одну. А может, и весит. Хотя вряд ли, кровати сейчас хлипкие.

— В истину, — сказал он хрипло.

— Я увидел мир таким, какой он есть. Помнишь, мы как‑то смеялись, что Пушкин, попади в наш мир, либо спился бы, как вот я, либо вовсе покончил бы с собой. Мол, как вынести мир, где нельзя крепостных драть на конюшне, а девок пользовать для подовых нужд, их, дур, не спрашивая?… Царя нет, всякое быдло — тоже человек! Но до Пушкина рукой подать, ему в нашем мире было бы легче, чем мне в том… который я увидел.

Голос прервался. Мрак опустил широкую ладонь на исхудавшее, но твердое, как чугун, плечо. Голос его прогудел, могучий, густой, полный любви и участия:

— Не бойся, я с тобой.

— Да, Мрак, — прошептал Олег.

— Ты здесь… а это уже надежно.

От ладони друга в замороженное страхом тело пошло оживляющее тепло. Стянутые в комок нервы начали робко подрагивать. За последнее время почти превратились в камень, но сейчас там задергалось, оживая.

— Я здесь, — сказал Мрак настойчиво.

— Помнишь, мы трое вышли из Леса?

— Помню. Тогда другое…

— Да? А для меня и тогда было… гм… когда вышли в Степь, то… до сих пор помню! Мы ж решили тогда, что уже Край Света. Как же, Лес кончился! Деревьев нету. Дальше — пустота. Как мы трусили сделать шажок дальше… в эту пустоту!… С каким трудом в наших черепушках уложилось, что та жуть, которая началась за Лесом, вовсе не конец Вселенной… а всего лишь Степь. И в той Степи тоже человеки. Да еще такие тупые придурки, никак не верили, что в Лесу можно жить… И что даже живут!

Олег сказал вяло:

— Да помню, помню. И Степь, и Пески, и Горы… Но сейчас я в самом деле увидел весь мир таким, какой он есть на самом деле!

Мрак встал, как‑то противно сидеть вот так, будто у постели смертельно больного, подошел к окну. Рука с такой злостью дернула грязную занавеску, что веревочка лопнула, тряпка упала на пол. В комнату полился серый свет сумрачного дождливого дня.

Он обернулся, не зная, что сказать и возразить, это же волхв, с ним не потягаешься в мудрствованиях, в раздражении посмотрел по сторонам, что бы сломать или разбить, не нашел, хлопнул себя ладонью по лбу:

— А ты уверен?

— В чем?

— Что ты в самом деле, — сказал он медленно, слова тянулись, словно жила из задней ноги тура для будущей тетивы, — что в самом деле… увидел… настоящую картину?

Олег буркнул, не особенно вслушиваясь в его слова:

— Конечно.

Мрак остался у окна, свет падал сзади, оставив лицо в тени. Черные волосы вспыхнули жутковатым ореолом. И еще на темном лице блеснули глаза.

— Размечтался, настоящую… Птоломей тоже…

— помнишь того мужика?…

— чуть не рухнулся, когда увидел ту жуть, что сам же и создал. Ну, когда из плоской Земли сделал круглую, а затем и вовсе слепил из нее шар. Ни тебе привычных трех слонов, ни черепахи… Жуть! Как же люди вверх ногами на той стороне ходят и не падают?… По‑моему, он тогда не то в отшельники ушел, не то все же кукукнулся… Ходил по дорогам, пел, рассказывал свои видения… Он все время ангелов зрел, помнишь? А народ тем временем с этой жутью свыкся. А еще через сто или тыщу лет, не помню, еще страшнее штуку придумал Коперник…

Олег смотрел на него пустыми мертвыми глазами. Голос был серый, подернутый пылью:

— Что Коперник… Увидел бы то, что увидел я…

— Неправда, — отрезал Мрак хладнокровно.

— Мрак, ты все такой же тупой…

— А мне плевать, — отрезал Мрак.

— То, что ты видишь, — брехня на постном масле. Конечно, она ближе к правде, чем та, коперниковская, но ты не увидел настоящей правды! Та намного страшнее. Вот от той ты в самом деле пошел бы танцевать по дорогам, ушел бы в зеленые или рама‑кришны… А эта, что ты увидел, так… пустячок.

Вроде насморка. Или легкой чесотки.

Олег не слушал, так это казалось со стороны. Мрак с грохотом отшвырнул с дороги стул, тот зачем‑то сунулся под ноги, пошел вышагивать от стены до стены. Острые уши подрагивали, сдавленное дыхание Олега меняется, да и запах чуть‑чуть изменился…

— Бред, — проговорил Олег хрипло.

— Просто бред.

— Бред у тебя, — возразил Мрак.

— Олег, я не знаю, что за ужас ты увидел… Не смотри на меня так! Я не знаю, что ты видишь: месиво толкущихся электронов в пустоте или что‑то еще, но это я — Мрак! Твой друг, мы с тобой шли через Лес, через Степь, громили дивные народы… Олег, весь мир — придумка. Мы все видим не то, что на самом деле. И мы знаем, что видим не то. Добровольно соглашаемся видеть не то. Сами жаждем видеть не то!… Ну скажи, кто видит, что Земля вертится вокруг Солнца? Да еще с такой бешеной скоростью? Прямо мельтешит! Все предпочитают видеть, что Земля неподвижная, стоит в центре мира! Это, мол, мелкое Солнце неспешно встает на востоке и двигается по дуге на запад… Да не смотри на меня так! Это я, Мрак, с которым мы с тобой в Лесу гуся ели, помнишь? Помнишь еще запах, хрустящую корочку, сладкий жир, что потек по пальцам, а ты жадно слизывал, чтобы ни одна капля не упала на землю?

Олег повернулся вниз лицом. Мрак видел только затылок, волосы отросли, как у попа или рок‑музыканта. Уткнувшись в подушку, Олег проговорил глухо:

— Что ты про какого‑то гуся?… Нет никаких гусей. И не было. Так, сгустки силовых полей…

— Олег, — сказал Мрак авторитетно, — весь мир — иллюзия. Это я тебе говорю, как вроде бы маг. Или приятель мага. Мир — иллюзия, которую мы видим добровольно, а настоящую картину стараемся не зреть… Давно в мир вошли такие понятия… ты уж постарался! — как наука, техника, но люди все еще, как и тысячи лет тому, хотят свой мир ведьм, оборотней, привидений, полтергейста, бермудских треугольников, пришельцев! Косяками прут к знахарям, минуя врачей, верят в привороты, заговоры, шаманов, некие тайные силы, хотя теперь все это сменила наука, врачи… Да ты почитай газеты! Особенно где объявления об услугах. Мы ведь тоже с тобой стараемся многие вещи не видеть! Нет, не так: предпочитаем видеть их в тех личинах, которые нам… выносимее. Нет такого слова? Тогда — комфортнее, если это слово может быть антитезой невыносимого.

— Ну, вот и я так… Куда ты закинул бутылку?… Куда ты… Я ж не могу сейчас…

— Ты знаешь, — сказал Мрак настойчиво, — каким мир представляется этим людям, что живут вокруг нас. Мы видели, как в их представлении тот прошлый мир менялся в зависимости от вер, обычаев, даже моды. Вон даже такое Простое понятие, как татаро‑монгольское иго, что многие поколения проходили в школах, в нынешнем уже вызывает споры: в самом ли деле триста лет, было ли вообще, были ли татаро‑монголы вовсе, а не была эта Золотая Орда просто неким русским княжеством?

Олег хмыкнул, Мрак ощутил, что задел некую струнку, он слышал о похождениях Олега в ту эпоху, волхв как раз не то вышел из очередной спячки, не то вернулся из дальних странствий, сил нерастраченных много, дурь тоже накопилась, надо бы как‑то расспросить на досуге…

— Прими мир таким, какой он есть, — сказал он с жаром.

— Нет, это не смогу даже я, но все‑таки не заглядывай слишком далеко. И не видь… все что видится! Я тоже знаю, что теперь мы летим сквозь мертвый и холодный космос на крохотном глиняном шарике со скоростью пули, что температура вокруг — минус 273 по Цельсию, что все это когда‑то рухнет… но я загнал это видение в самый дальний угол и даже дверь не запер, оно само страшится высунуть нос! И вот я сыт, пьян, доволен, не сжимаюсь в ужасе. Мир надо двигать по шажкам, Олег!… И самим двигаться, как улитки.

Олег прохрипел:

— Но что делать, если я вижу…

— Не видь! — велел Мрак.

— Не видь, и все. Видь то, что видел раньше. Да не смотри ты на меня так!… Я — Мрак. Видь то, что видел всегда. Видь толстого и лохматого, волосатого, грубого, который все еще жрет сырое мясо… хотя предпочитает жареное, с аджикой, с лучком и дольками чесночка…

В глазах Олега что‑то мелькнуло. Настолько мимолетное, что другой бы не заметил, но Мрак с его звериной реакцией поймал сразу, усилил нажим:

— Не видь! Встань, мне нужна твоя помощь. А то, что ты зришь все время сейчас… я ж по глазам вижу…

Плечи Олега зябко передернулись.

— Людям этого просто нельзя видеть! Пока еще нельзя.

— А мне?

Олега передернуло еще сильнее.

— Нет! Мрак обиделся:

— Олег, ты считаешь меня придурком?

— Наоборот, — ответил Олег серьезно.

— Придурку… или полному идиоту можно показать бы всю картину мира… какая она есть…

— Какой ты ее видишь, — поправил Мрак язвительно.

— … какой я ее вижу, — согласился Олег, поморщившись.

— Придурок, который и нынешней не видит, вообще ничему бы не удивился. А вот профессор астрономии… да что там астрономии, любой человек со знаниями и убеждениями тут же сойдет с ума. Для него это будет крушение всех его устоев, как научных, так и нравственных, жизненных, биологических…

Мрак заметил язвительно:

— Ты в самом деле полагаешь, что в нынешнем мире сохранились какие‑то устои? Самое время явить миру правду. Ладно‑ладно, я пошутил! Но сам бы я увидел мир, как видишь ты, совсем без дрожи в коленях. Серьезно. А вот ты похоже, кукукнешься. Зато со мной у тебя есть шанс остаться в своем рассудке.

— А ты?

— А меня поддержишь ты, — ответил Мрак не задумываясь.

— Иди ты!… Видишь же, сам на ногах не держусь. За бутылку хватаюсь, как слесарь‑водопроводчик.

Но на измученном лице проступили розовые пятна. В глазах заблестели сухие огоньки, словно на осколке слюды.

— Погоди… а в чем тебе нужна помощь?

— Вставай, бери оружие… У тебя что‑нибудь есть?

— Я сам оружие, — ответил Олег.

Категория: Фэнтэзи | Добавил: admin | Теги: Трое из Леса, Юрий Никитин
Просмотров: 983 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]